Глава 7. Анна

Ночь выдалась беспокойная. Я думала о том, что впервые за несколько лет, в этом городе есть человек, который мог бы заставить меня быть живой. Пусть ненадолго, пусть на две ночи…Люкс чувствовал мое томление и тоже не спал. Сердился на меня, каждый раз, когда я шла на кухню налить чаю или за стаканом воды провожал гневным взглядом.

— Не понять тебе, мордатый, — пыталась объяснить ему я. — Коварство Инны лишило тебя яиц, а вместе с ними и всех чувственных страстей. Честно, я тебе даже завидую немного.

Потому что последние три года я жила почти спокойно, в своем изолированном мирке. Я привыкла к нему, он дарил мне комфорт и стабильность. А тут прилетел из Москвы богач с мудрыми бархатными глазами и все, нет покоя, как не бывало.

Люкс меня простил — пришёл и лег ко мне под бок своим тяжёлым шести килограммовым теплым телом и под утро я уснула.

В девять я уже была в том самом восхитительном джипе внизу у подъезда — ожидала Марата. Программу на день я не знала, только то, что беседа больших боссов с утра перенеслась на полдень, так как Андрей бессовестным образом нажрался, и лежал умирал, даже мне мозг выносить с утра не стал. Сказал только, что несколько часов Язгулова развлекаю я.

— Какая программа? — спросила я, когда Марат сел в машину.

— Я думал, это вы меня развлекаете, — удивился он. — А не я вас.

— Я существо подневольное, делаю, что мне скажут. А когда мне ничего не говорят ничего не делаю. Инструкций не было.

Стоять у подъезда было бы глупо. Снова вести его на комбинат? Так он там еще тысячу огрехов найдет и цену собьет или вовсе не купит. Хотя, мне то какая разница ? Но вобще, ему с Андреем еще по комбинату полдня ходить.

— Есть у меня одно пожелание, — сказал наконец Марат. — Я бы хотел поговорить с кем нибудь из старожилов комбината. Списки мне подготовили еще в Москве, Андрей сказал, что к одному из этих людей вы сможете отвезти меня этим утром.

— К кому?

— К Якупу Абдуллову.

Я вздохнула. Деда Якупа я любила, но в последние годы почти не навещала. Раз в месяц закупалась продуктами и отправляла с каким нибудь водителем с комбината, потому что в глуши той магазинов не было. А на глаза ему нет, не показывалась.

— Он живёт далеко, дорогу развозит, точно хотите?

Хоть бы он отказался, а…

— Поехали, — решил Язгулов.

Поехала я через супермаркет. Бросила короткое “сейчас “ и ушла за покупками. Набор продуктов был уже привычным, каждый месяц покупала. Крупы, сахар, чай, кофе, различная молочка, хлебобулочные изделия, сладости. Бытовая химия, обязательно. Вот мясо и мясные продукты дед не переносил — у него своего мясо по степи бегало, наше, городское он не ел. Вышла из магазина с двумя тяжёлыми пакетами. Дверь джипа распахнулась — Марат вышел мне навстречу настроенный явно не доброжелательно.

— Вам сложно было сказать? Я бы донёс.

— Мне просто донести не сложно.

— Не при мне. Это Якупу? Все траты которые происходят в эти дни должны оплачиваться мной.

Я закатила глаза — комплекс миллионера. Марат сложил пакеты в багажник, я села за руль и мы поехали. Я так давно не выбиралась в степь, что сейчас, помимо тревожности ощущала еще и радостное предвкушение. Апрель перевалил на вторую половину, днем держался уверенный плюс и дороги размокли. В городе не страшно, а в степи — грунтовка.

— Дождь пошел, — отметила я. — Не застрять бы.

— У нас мощная машина.

Ладно, хозяин — барин. Лететь разбрызгивая грязь этой самой мощной машиной было приятно. Дорога заняла почти час, летом укладывались быстрее. Если до этого степь была ровной и безлесой, словно ее ножом срезали и хорошенько подровняли, то здесь тут и там возвышались небольшие рощи — Якуп сажал. По зиме деревья обдирали животные, он бранился, но сажал все равно.

— Приехали, — сказала я, тормозя у длинного приземистого здания.

Чуть в стороне еще несколько построек, трактор, тут без него никак, скирды сена не доеденного за зиму и длинная полоса ограды. На шум автомобиля из дома вышел Якуп. Ему уже хорошо за семьдесят, а я так давно его не видела. Сердце сжалось — таким сейчас был бы мой дед, если бы не ушел так рано.

— Аня, — обрадовался и удивился Якуп. — Заходи, давно так не приезжала…опять с пакетами, денег больше не на что тратить?

Засуетился, пропуская нас в дом. Дверные проемы были слишком низкие для высокого Марата и он был вынужден пригибаться. Внутри дома немного темно — окна узкие, но сразу же загорается электрический свет, у Якупа стоит дизельный генератор. Дизель ему тоже привозили с комбината, большей частью, бесплатно. Пахнет горькими травами, немного пылью и одуряюще — едой.

— Я знал, что-то кто-то приедет сегодня, — объяснил Якуп. — После семидесяти предчувствие гостей обостряется и ни разу не подводило. Поставил готовить, раза три выходил на дорогу смотреть…

Он говорил и накрывал на стол. Я вызвалась помогать, но больше мешала. Марата усадили за стол, и в маленькой кухне он выглядел гигантом. Гулливером в стране лилипутов. Зато сам стол у Якупа был большим, он любил принимать гостей. Вскоре он уже ломился от тарелок и мисок — мясо во всех видах. Большие куски на кости, сваренные целиком и исходящие паром, вяленое мясо, колбасы, колбасы, которые следовало отваривать и пахли они так, что ум отъешь. Сразу вспомнилось детство, как дед привозил меня сюда, и тут я махом забывала о том, что малоежка, и вообще мясо не ем — тут я наедалась им от пуза. Мясное изобилие разбавлял отварной рассыпчатый картофель, пиалы с крепким горячим бульоном, обильно сдобренным свежемолотым перцем.

— Надеюсь, ты голоден, — усмехнулась я, посмотрев на Марата. — Есть придётся много.

И потянулась за куском мяса. Сначала все просто ели, на разговоры не было времени. Якуп заговорил первым.

— Значит, комбинат наш купить хочешь?

— И до этих краев уже слухи дошли?

— А как же…просторы здесь необъятные, да все одно мир тесен. Я зачем тебе?

— Поговорить. Узнать. Кто лучше старожилов может знать тонкости?

Якуп неторопливо вытер руки о полотенце. Я немного напряглась и отвела взгляд.

— Так Аня. Она же у нас сын полка. Дед ее тридцать лет комбинатом руководил, а работал там и того больше. С измальства она у нас по цехам бегала, удержу нет. В семь лет в машине спряталась и в карьер спустилась втихаря, вот Михайла, дед ее покойный, орал на нас…Время другое было, — подытожил Якуп.

Язгулов посмотрел на меня с удивлением — о том, что я буквально росла на комбинате он знать не мог. Да и зачем ему это знать? На плите засвистел чайник. Я поднялась. Холодильник и раковина в маленькую кухню не влезли и стояли в коридоре. Подхватив тарелки я вышла. Якуп понял меня и пошел следом за мной.

— В одну миску все сложи, чего место занимать…хороший мужик?

— Мне откуда знать, — пожала плечами я. — Мне без разницы.

— Аня, — вздохнул Якуп горько.

Затем совсем по старчески махнул рукой — дескать ваше дело, молодое, куда мне старику лезть.

— Не говори ему, — попросила я. — О том, что было. Незачем ему знать.

Якуп кивнул. Я вернулась на кухню, торопливо убрала со стола.

— Вы поговорите, — решила я. — Потом чай пить и домой поедем, время уже. Я на улицу выйду, не буду мешать.

В сенях из короба вытащила побольше морковки, уже немного грустной к весне, набила ею карманы. Обошла дом, подошла вплотную к забору и свистнула. Основные табуны паслись привольно и неограниченно, их было не дозваться, они ушли в степь. Но стояла весна, кобылы с жеребятами были в загоне, здесь же те, что только на подходе — жеребые. Я достала первую морковку и разломила пополам, чтобы угощения хватило всем, и рассмеялась, когда первая кобыла ткнулась носом в мои ладони. Жеребята еще боялись, держались поодаль, но сладкий запах манил, они подходили все ближе.

— Мы что, ели коней? — поражённо спросил Марат подходя со спины.

— Да, — согласилась я.

— Отвратительно. Ужасно,— скривился Марат. — Ужасно вкусно.

Забрал у меня одну морковку и протянул пегому тонконогому жеребёнку. Тот недоверчиво косился круглыми глазами но медленно делал шаг за шагом навстречу лакомству.

— Ужасно, — согласилась я. — Но здесь, в степи, это становится нормой.

— Если бы я знал, я бы не смог поесть.

— Но ты не знал и поел, — подвела итоги я. — Грустно, но вкусно. Наговорились? Давайте чай пить и ехать, Андрей ожил, наверное.

Я отдала круглобокой лошадке последнюю морковку, отряхнула руки и отправилась обратно в дом.