Глава 40

Мне хочется зайти внутрь. Но я не могу. Физически не могу себя заставить.

Это просто…

Нереально, отвратительно.

Жестоко.

Просто дно.

Чувствую на себе взгляд Алексея. Растерянный.

Анечка что-то щебечет, он проходит в квартиру, смотрит, а я головой качаю.

- Ну, тётя Аня, ну зайди, зайди! Я тебе свои игрушки покажу! У меня такая большая комната.

Интересно, какая? Лизина? Или Настина?

Лизину было бы проще переделать в комнату маленькой принцессы.

- Я подожду тут, или спущусь вниз, хорошо? Собирайтесь.

- Ну тётя Аня, ну, пожалуйста!

- АНЮТ, тётя Аня не может, давай мы с тобой быстрее соберёмся, хорошо?

- Ну, хорошо, в другой раз тогда, да? В другой раз обязательно.

- Обязательно.

Улыбаюсь девочке, иду к лифту. Нажимаю кнопку, мне везёт, он еще не успел уехать.

Захожу в кабинку и меня накрывает.

Сжимаюсь в углу вся, слезы градом.

Какой надо быть сволочью! Ну, какой!

Я же просила!

Просила оставить квартиру!

Он оставил.

Но не для этого же?

Господи.

Поднимаю голову, пытаясь закатить обратно злые слёзы.

Первый порыв, связаться с адвокатом, которого рекомендовала подруга. Герман Крестовский. Специалист по бракоразводным процессам.

Раньше помогал мужьям, выигрывал все дела, оставляя жён ни с чем. Сейчас помогает жёнам. Также выигрывает все дела, оставляя ни с чем уже мужей.

Связаться, чтобы начать крестовый поход против Доронина и его подстилки.

Вот так.

Жестко.

Бескомпромиссно.

Что ж…

Хочется ему позвонить. Спросить.

Но нет я не буду.

Звонить не буду.

Но спрошу!

Обязательно.

Просто мне хочется смотреть в его глаза.

И еще.. еще кое-что.

На улице встаю в тени, но так, чтобы ветер овевал лицо. Мне нужно высушить слезы.

Мне не нужно плакаты!

Это мне противопоказано.

Вообще мне противопоказано страдать. Это приводит к плохим болезням.

Мне нужно быть счастливой, и я буду!

- Тётя Анечка! Смотрите, у меня новое платье! Красивое!

Малышка бежит ко мне руки раскинув. Не задумываясь принимаю её в объятия.

Это дочь мужчины, которого я любила.

Мне плевать, кто её мать. Пока она еще маленькая, она чистая. Невинная.

Может потом что-то изменится, но я надеюсь, что нет. Надеюсь, что она останется вот такой вот, светлой, милой, открытой.

Только нужно, чтобы вокруг неё всегда были хорошие люди.

Отец.

Чтобы никто не мог причинить боль.

Никогда.

- Аня, извини, я... я не знал. — Буянов говорит тихо. Не знал. Я ему верю. Нельзя знать всё про всех. Не важно.

Нужно на что-то переключиться.

Малышка рассказывает, как она потянула мышцу на тренировке и поэтому у неё сейчас выходные, но надо делать массаж. Еще показывает детскую площадку, которую любит — площадка новая, раньше тут была другая, мои девочки тут уже не играли, а у Анютки играть там сейчас нет времени. Каток.

Смотрю на Буянова, который морщится.

Ему похоже не нравится эта тема катка. Но я не спешу давать какие-то оценки и советы. Мать девочки спортсменка, наверняка сама понимает плюсы и минусы.

Когда-то я тоже мечтала, чтобы мои девочки серьёзно занимались спортом. И фигурное катание любила, и гимнастику, и бальные танцы. Но быстро поняла, что спорт великих достижений — это не про нас и не для нас. Лизе это было до лампочки, ну, походила на гимнастику: растяжка — больно и привет. Фигурное катание: упала — больно, тоже до свидания. Танцы — партнёра нет, толкаться с девочками скучно. Современные танцы — походила, нравилось, но там тоже началось — сборы, конкурсы, надо стоять в первой линии иначе тебя затроллят — до свидания. Настя ходила в бассейн, ей очень нравилось, плавать научилась быстро, как рыбка. А потом начались проблемы с ушами, аденоиды, и я поняла — пас. Не вылезали из болячек. Вот так спорт остался только в очень сильно любительском варианте. Велосипед, ролики, коньки зимой — в охоточку, бассейн, фитнес.

Ну, наверное, это правильно — каждому своё. Не всем становиться Славиными.

Не всем.

Почему-то мне кажется, что большой спорт не Анютина тема. Девочка кажется слишком мягкой, податливой, нежной.

В спорте нужны зубы и когти.

Как у её мамы.

Я не осуждаю.

Это не плохо.

Это просто чья-то чужая жизнь, которую мне не понять, наверное.

Что ж…

- Поедем в зоопарк, пап, да? Поедем?

- Я обещал... - тихо говорит Буянов и смотрит на меня.

А мне неожиданно так сильно хочется в зоопарк!

Я всегда любила животных И к зоопаркам отношусь нормально, без предубеждения, без этого — звери должны быть свободны.

Люди тоже должны быть свободны, однако ж почти все мы сидим в своих клетках.

Итак, зоопарк.

Шикарные фламинго, лебеди, утки. Слоны огромные.

Белая медведица с медвежатами, у которой всегда ажиотаж.

- Они такие милые, милые, правда, тётя Аня?

Конечно.

- А потом милый вырастет и лапой... - смеётся Буянов, а я толкаю его локтем в бок.

— ты чего?

И мы смеемся все.

Жирафа кормят.

У парнокопытных ожидаемо специфическое амбре, и мы все носы зажимаем.

В террариум не хочется, в серпентарий тоже.

Серпентария мне хватает и в жизни.

Обезьянки есть тоже очень забавные.

Буянов вспоминает поездку в Тай, где у него наглые обезьяны украли сумку со всеми документами, и потом пришлось лететь в Бангкок и всё восстанавливать.

- Это был треш, у меня тут контракт горит, а я не могу улететь без паспорта!

Поэтому — никаких обезьян!

-Больше ты не летал в Таиланд?

- Конечно летал, я люблю Тай. Есть более крутые курорты, конечно, но там какая-то особенная атмосфера. Там можно просто быть собой. У меня даже была мысль купить в Тае виллу, но... это не то…

- Почему?

- Потому что я еду в отель, один, и живу простую жизнь. Без водителей, охраны и прочего. Хожу в дешевые кафешки, беру Том Ям за сто пятьдесят бат и наслаждаюсь.

- Сто пятьдесят? Там есть такие цены?

- Есть, поедем вместе, покажу где.

- Пап, а я с вами, можно? С вами?

Он смотрит на меня. Я на него. Усмехаюсь

- Конечно, можно!

И конечно, это маловероятно. Ну…

- Обязательно поедем, - говорит он, обнимая меня, словно прочитав мои мысли.

А я... Я вижу удивлённый взгляд Ани.

Черт.

Мы же при ней не вели себя вот так... Опять толкаю Буянова.

- Что?

- Папа, а ты тётю Аню любишь?

- Очень люблю.

Он снова меня обнимает, в глаза заглядывает.

- Разве её можно не любить?

Можно, я это хорошо знаю!

- Нельзя! Она умеет ловить зайчиков!

- Это меня твой папа научил. — я должна была сказать.

- Что? Когда?

- Давно. В прошлой жизни.

- В загробной?

Она смотрит на нас с таким восторженным ужасом, и поясняет:

- Я видела мультик, там была загробная жизнь.

- Нет, не в загробной, малыш, загробная — это немножко другое. — улыбается её отец, поглаживая дочь по голове.

- Ну что, мы всё посмотрели?

- Нет! Мы не были у Катюши!

Катюша — наша знаменитая панда, вернее, дочь знаменитой панды. Родилась в Московском зоопарке. Все жители столицы голосовали за то, как будут звать малышку. Выбрали Катюшу.

Я, кстати, тоже за Катюшу голосовала.

У панд тихо. Похоже они спят. Лежат как две огромные мягкие игрушки.

Аня смотрит на них, надеясь, что будет хоть какая-то движуха, но в вольере тишина.

- Ладно, они устали, спят. Я тоже устала.

- Хочешь спать?

- Не-а... есть хочу.

- Поедем поедим?

- Давайте.

Мне хочется приготовить самой. Но я понимаю, что это займёт время, а ребёнок голодный, и потом, вряд ли она будет есть то, что хочу приготовить я.

А у меня при мысли об этом рот слюной заполняется.

Фаршированные перцы.

Хочу! Так хочу, что сводит желудок!

- Всё нормально? — спрашивает Алексей уже в машине.

- УГУ, только…

- Что?

- мы потом куда?

- Домой. Ко мне домой. Если ты не против.

К нему — не против.

НО это слово — домой, почему-то вызывает стресс.

- Ты же не просто так спросила, да? Я могу отвезти тебя на Арбат.

- Нет, зачем... Анютка с нами?

- Да. Прости, что так получилось.

- Всё отлично, мне очень она нравится.

-А я?

- Ты? — усмехаюсь... - Ты тоже хороший. В магазин заедем?

- Ты что-то хочешь купить?

- Приготовить. Потом. Надеюсь, у тебя дома можно готовить? Или тоже... повар?

- Нет я…, конечно, зарабатываю на повара. Но... готовлю сам.

- Сам? - я удивлена, хотя Доронин по молодости тоже готовил.

- Завтрак сам, иногда домработница готовит. Конечно, обедаю я дома редко, да и ужинаю. Но если ты что-то приготовишь…

- Договорились.

В ресторане уютно, к счастью, никого не встречаем, а то я уже заранее была в напряжении. Аня ест суп и разноцветные пельмешки из детского меню. Алексей выбирает стейк, а я рыбу.

Оставляю место на вечер.

Фаршированные перцы - как особый вид искусства.

- А мясорубка у тебя есть? — этот вопрос я задаю уже в магазине.

- И даже мультиварка и аэрогриль.

- А большая кастрюля?

- Рыжик, ты меня пугаешь.

- Не бойся, больно не будет.

- Неужели? — он усмехается, потом наклоняется ближе, - а если уже?

- Что? — мы пользуемся тем, что Аня отвлеклась на сладости.

- Уже больно... Сил нет как.

- Интересно, в каком месте?

- Ну... тебе же можно?

- Не при ребёнке же?

Он еще хитрее усмехается.

- У неё своя комната, и няня, и вообще...Она должна привыкать к тому, что у отца есть женщина.

Наверное, он прав, но я пока не знаю, готова ли…

Или послать все к чёрту? Принципы идиотские, нормы нравственности?

Просто делать то, что хочется мне сейчас?

А сейчас мне хочется делать фаршированные перцы.

Покупаю сам перец — тут лучше выбирать, конечно, не огромный, импортный, самый простой, грунтовый, благо, сейчас он в продаже круглый год. Дальше самое важное — мясо на фарш. Я люблю говядину, свинину и курицу. Пропорции любые, один к одному — прекрасно, можно больше курицы, будет полегче. Рис — лучше не пропаренный, круглый, но можно и длинный. С рисом сорта жасмин перцы приобретают особенный аромат. Для меня это воспоминание о детстве. О бабушке, которая делала их именно с этим рисом. Еще нужна морковь, лук, помидоры, томатная паста.

Обычно я ничего не пассерую. И масло тоже не добавляю — жира достаточно в мясе, даже в самом постном.

Едва успеваем приехать в дом Алексея как я развожу бурную деятельность на кухне.

Даже не соглашаюсь на экскурсию по дому — всё потом.

- Ты такая голодная, мы же только поели?

- Так они будут тушиться часа полтора, а еще надо сделать фарш, почистить перцы.

- Я помогу.

- В любом случае это два часа, или больше. Успеем проголодаться. Но…

Я делаю это не потому, что хочу есть.

Я делаю это потому, что хочу жить.

Буянов достаёт мясорубку, электрическую, разумеется, помогает с мясом — моет, режет, делает фарш.

Анюта крутится рядом. Задаёт вопросы, мы с ней чудесно ладим. Помогает порезать помидоры. Перец чищу сама, отрезаю хвостики чтобы сделать крышечки — люблю с крышечками. Рис чуть припускаю — он не должен быть разваренным, некоторые вообще его не варят, но я варю.

Соединяю рис и фарш — фарш без лука. Хорошо вымешиваю, солю, перчу. Люблю, чтобы было много мяса и мало риса. Знаю, что некоторые хозяйки делают наоборот, но я — именно так. За это мои перцы все и любят.

Фарш готов. Наполняю перцы. Стараюсь в кастрюле их именно поставить, это не просто. В кастрюле ничего — масла нет. Потом налью воду.

Перцы стоят. Отправляю за ними нарезанную кружочками морковь, помидоры, репчатый лук. Заливаю воду. Солю. Отдельно соль в фарше и соль в кастрюлю, где будет тушится блюдо.

Ставлю на огонь.

Почти готово.

Чуть позже добавлю томатную пасту, разведя её водой.

- Всё. Теперь я готова к экскурсии.

Алексей смотрит на меня как-то странно.

Подходит близко.

Обнимает.

- Я люблю тебя.

Почему-то замираю, мурашками покрываюсь.

- Люблю. Ты здесь смотришься идеально. На моей кухне. Оставайся навсегда, а?

Он меня прижимает, и почти сразу я чувствую и другие объятия.

Теплые маленькие ладошки.

- Тётя Аня, а ты могла бы быть моей мамой?