Глава 17

Божена.

Ага, прогонишь… Идиотка просто… Он скорее съест меня, прежде чем я успею повернуться… Смерч, вулкан, ураган Виктория… Еще и голый по пояс…

О чем ты, Боженка, думала, когда шла к симпатичному соседу? Господи, знали бы вы, какая во мне шла внутренняя борьба! Я ног не ощущала после сеанса массажа…

Для мамули все просто – расслабься, почувствуй себя женщиной, отомсти Жорику, к конце-то концов! Но женщины ведь мыслят совсем по-другому… Они в каждом самце видят потенциального партнера для «долго и счастливо», и мысленно примеривают на себя свадебное платье. И я примериваю, представляете? Да и не смогла бы я отдаться постороннему человеку. А Миша не посторонний… Он нравится мне. Не понимаю, чего его жене не хватало? Может, он меня обманывает? Или он мошенник? Зачем мне думать об этом, если мы все равно расстанемся? И сейчас, сейчас… зачем? Когда я все-таки решилась прийти и стою перед ним голая?

От его мускулистого, загорелого тела исходит ощутимый жар. Мышцы на груди перекатываются, а пальцы сжимаются в кулаки. Его внимательный, блестящий взгляд скользит по моему телу, ноздри раздуваются, как у зверя перед нападением…

– Звездочка, ты пошутила? Прогнать? Я догоню тебя, даже если убежишь… – шепчет он хрипло.

Даже его голос царапает… Кожа вмиг покрывается мурашками и покалывает… От взгляда. Близости сильного, горячего тела. Желания, исходящего от Миши волнами…

Он притягивает меня к груди и покрывает жадными, короткими поцелуями. Лицо, щеки, подбородок… Словно боится, что я убегу или передумаю. Или гадает, с чего начать лакомство.

– Божена, ты прекрасна… Ты…

– Ты тоже ничего, – обнимаю его в ответ, чувствуя упирающуюся в бедро твердость.

Миша целует меня в губы, забирает дыхание и тотчас дарит его… Словно поцелуи и есть дыхание. Остановишься – задохнешься. Скользит языком по губам, ласкает мой рот и стонет. Так низко, по-мужски… Мне нравится.

– Иди сюда, звездочка, – шепчет, рывком подхватывая меня на руки.

– Ах! Я же…

– Легкая совсем. Кто считал, что тяжелая – не мужик. Божена, давай я поменяю белье, оно… Со мной спят Ральф и Барсик, – с досадой добавляет он.

– Господи, Малков… Думаешь, мне есть дело до белья? Я…

– Я безумно тебя хочу, – снова рычит он. – Я сделал справку об отсутствии судимости. И сдал анализы. Я чистый. Показать?

– Нет, – сиплю в ответ. – Я тебе верю. Я не могу иметь детей, так что… Об этом можешь не волноваться.

Свет луны, проникающий в окна, обливает его широкие, сильные плечи. Миша смотрит на меня долгую минуту, а потом дергает ремень на штанах и шепчет:

– Ну, держись, малышка. Сейчас я буду тебя трахать.

Ошеломленно молчу, наблюдая за тем, как он раздевается. Сбрасывает штаны и снимает трусы… Мамочки, у меня слов нет. Сглатываю, не в силах отвести взгляда от его члена. Гладкий, с рельефом толстых вен и большой, бордовой головкой. Жорик бы точно уделался от зависти – его достоинство куда скромнее…

– Ну и что, соседка? – хитро улыбается он, подталкивая меня к кровати. Из-под одеяла шмыгает испуганный Барсик. – Нравлюсь?

– Да.

– Не боишься? – нависает надо мной, обдавая шею горячим, прерывистым дыханием.

– Нет.

– Еще будут пожелания? Дикарка моя, расслабься уже…

– Будут. Трахни меня…

– Блядь, я ждал этой просьбы, – шепчет он, подминая меня под себя.

– Мне страшно, Миша, – целую его в лицо. Веки, подбородок… Трусь о его щетину, испытывая запредельный кайф. Как мне все нравится – запах, вкус. – Пожалуйста, пусть будет не больно.

Знаю, что расставаться будет больно… Для него я – соседка, случайная девица, несчастная женщина, каких полстраны… Я уеду, а он на следующий день забудет, как меня звали. И ничего я не сделаю… Мы взрослые люди и не давали друг другу клятв… Да и не нужны они мне, если честно…

Миша молчит. Целует меня коротко, а потом присаживается на коленки.

– Будет хорошо, Боженушка… Только так и никак по-другому…

Он разводит мои руки в стороны и склоняется к моим грудям. Облизывает соски, прикусывает их, а потом снова зализывает. Зажмуриваюсь и почти не дышу, позволяя ему меня ласкать. Кажется, если он остановится, я сдохну. Мне жизненно необходимы его прикосновения… Оторваться – невозможно…

– Красавица… Охренная просто…

Поцелуи обжигают кожу. Они везде – шея, грудь, живот. Я с трудом соображаю – мозги в кисель превращаются… Ничего не чувствую – только концентрированное, пьянящее желание… Между ног влажно, да и воздух в комнате давно закончился, сменился пряным коктейлем из наших запахов…

– Миша, пожалуйста…

– Малышка, девочка моя… – шепчет Миша. Дышит прерывисто и шумно. Знаю, что он на грани. Чувствую, но не решаюсь потрогать, хотя очень хочется.

Шире развожу ноги и ерзаю, показывая полную готовность. Обнимаю его за плечи и подаюсь вперед.

А потом он входит в меня. Резко, на всю длину. Охаю, сраженная наповал ощущениями. Он слишком большой и твердый. Но я не чувствую дискомфорта – лишь болезненный спазм в низу живота и панику. Я не знаю, что делать? Целую его в губы, кусаю их, обнимаю сильные, мускулистые плечи. Запрокидываю голову и обхватываю его торс ногами.

– Хорошая девочка…

Он толкается внутри меня. Жестче и сильнее, еще и еще… Трахает, как я и просила. Меня затапливает восторг и странное, возникшее именно сейчас чувство уверенности в себе. Меня никто так не хотел… И я ни для кого не была такой мокрой. Шлюха, сучка, блядь –пускай! Но от ощущения собственной свободы и женской исключительности сносит крышу. Я ведь всегда была в рамках приличий… Секс по расписанию и заранее известному сценарию, инициатива – только от мужа…

Миша дерет меня, как шлюху, а я внутренне освобождаюсь… Позволяю чему-то примитивному, дикому, если хотите, освободиться. Выйти из тьмы и прогнать предрассудки и напускные рамки… Разрушить их, как дамбу.

Комната наполняется звуками секса – шлепками, стонами, шорохами… Оргазм зарождается так внезапно, что я оказываюсь к нему неготовой. Кричу, ерзаю, всхлипываю… Не помню, чтобы когда-то так кричала. Волны накатывают снова и снова… Я всмятку просто… Без сил. Голос охрип от стонов, руки ослабли…

– Девочка моя… Зажигалка, как я и думал.

Хочу, чтобы и Мише было так же хорошо… Правда. Он низко стонет и крепко фиксирует мои ягодицы. А потом я чувствую, как он возвращает подаренное удовольствие. Пульсирует во мне, наполняя горячим семенем… Еще и еще…

Мужское наслаждение – крышесносное зрелище… Он осознания, что ему хорошо со мной, потряхивает. Я обнимаю его плечи – горячие и потные, утыкаюсь в его шею и замираю.

Мы так и лежим – расслабленные, липкие от пота, счастливые… Я улыбаюсь, принимая случившееся, смиряясь с ним…

– Звездочка, это только начало. Надеюсь, ты не собралась домой? – хитро произносит Миша, восстанавливая дыхание.

– Нет.

– Остаешься у меня до утра. Буду поднимать твою самооценку.