Глава 3

Божена.

– Все нормально, мамуль… Нормальный дом, – отвечаю матери, стараясь придать голосу бодрость.

Ничего он не нормальный… Старенький, кирпичный домишко, в котором когда-то жили старики. А я ведь шикарный снимала! С красивым садом и бассейном, рядом с морем. Я всю ночь проплакала… Наталья Алексеевна так и не ответила мне. И гневные сообщения даже не читала… Похоже, меня кинули. Снимать шикарное жилье возможности нет, так что… Останусь здесь. Домик навевает воспоминания о детстве. У моих бабули и дедули был такой – пропитанный любовью и ароматами выпечки, домашнего борща и компота. Останусь до конца лета здесь…

– Дочка, там хоть вода есть? Туалет? Господи, как же тебя угораздило? Может, с той женщиной что-то случилось?

– Не знаю, мам. Я попрошу Гургена свозить меня к дому чуть позже. Попробую что-нибудь узнать от соседей. Да, в домике все есть.

– Жорик телефон мне оборвал, – шепчет мама, словно он может ее услышать. – Я так и не ответила. Он строчить сообщения начал. Где вы, мол, Тамара Васильевна? Все ли с вами в порядке? Не болеете ли…

– Вот… жук. Ему не терпится покувыркаться с Анфисой, а тут Вадик на его голову. Его маманя небось обратно летит, помогать сыночку с брошенным внуком.

– А вот не угадала, Божена. Я ей позвонила, обрисовала ситуацию. Она, как и всегда, отнеслась с присущей ей деликатностью. Больше слушала, чем говорила. Сказала, что останется в санатории.

– Мам, – вздыхаю я, откинувшись на спинку обитых поролоном качелей. – Людмила Ивановна встанет на сторону Георгия, и точка.

– Боженочка, а ты любишь его еще? Может, не надо было… так?

Господи, как же больно… Не знаю я ничего… Когда-то так любила, что дышать не могла… Чувствами захлёбывалась, горела изнутри… Он пробуждал во мне желание творить, вдохновлял… Мне так казалось. А потом стали мелькать другие женщины… На мимолетные романы я закрывала глаза, но когда появилась Анфиса, все изменилось. Георгий стал совершенно чужим… Холодным, грубым, отчужденным. Перестал ко мне прикасаться, смотреть на меня… Однажды я решилась на эксперимент – встретила его после работы в полупрозрачном пеньюаре. Но он и этого не заметил…

Спросил лишь, что на ужин… Я не заслуживала больше похвалы и уважения, превратилась в бесплатное приложение к дому и статусу известного адвоката Георгия Метлицкого.

А вот с Анфиской он был щедрым на похвалу. Вчера я открыла секретный файл, добытый частным детективом, и снова перечитала его. Подогрела жгучую обиду, забила еще один гвоздь в уверенность и чувство собственного достоинства.

«Я засыпаю с мыслями о тебе. Мои руки помнят, какие у тебя округлые бедра, тонкая талия и зачетная попка. Хочу тебя! Все время тебя хочу… Приезжай в наш отель утром, боюсь до обеда я не выдержу – убью кого-нибудь».

«Милый, я обязательно приеду. Скучаю по тебе, жду нашей встречи!»

И это, знаете ли, цветочки… Есть еще интимная переписка и откровенные фоточки.

– Ну чего ты молчишь, дочка, – всхлипывает на том конце провода мама. – Неужели, развод?

– Он любит ее, мам… А я… Мамуль, тут такой огород запущенный. Много плодовых деревьев, а у соседей алыча крупная. И ветки свисают прямо на мой участок. Мне себя занять надо чем-то… Срочно. Как там мой магазинчик, кстати? Георгий его не поджег в отместку мне?

– Очень смешно. Нет, у него кишка тонка так поступать. И ты ведь страховку оформила. Божена, алыча – это хорошо. Ткемали можно приготовить, компоты сварить. В подвале есть банки?

– Тут все есть, мам. И посуда, и тазы для варенья. И банок штук триста, не меньше. Я Анфисе советовала сварить Жорику варенье, а сама собираюсь воспользоваться собственным советом.

– Ну и ничего… Побудь, отдохни, отвлекись. А на море можно и на велосипеде ездить. Или такси.

– Пока, мам. Позванивай Вадику почаще.

Поднимаюсь со скрипучих качелей и оглядываю огород. Гурген рассказал о трагической судьбе стариков. Сначала умер хозяин дома – Антон Васильевич, а потом у его супруги случился инсульт. Евдокию Алексеевну забрали к себе доживать дети. С тех пор дом и пустует…

Нахожу в сарае большой пластмассовый таз и подхожу к усыпанной алычой ветке. Становлюсь на деревянный табурет и срываю фрукты. Надо бы Гургену список продуктов написать – он как раз обещал в скором времени приехать.

Вынимаю из кармана простого, хлопкового платья смартфон, холодея от ужаса…

Пока я разговаривала с мамой, Георгий писал мне гадости…

«Что ты возомнила о себе – глупая, маленькая дрянь? Немедленно возвращайся и занимайся сыном!»

«Ты – никто без меня, поняла? Одно мое слово – и от твоего никчемного магазинчика и уголька не останется. Тебе ничего не светит – все имущество принадлежит мне и куплено до брака. Была бы ты хоть каплю умней – проверила бы это!».

Дрянь, тупица, сволочь… Сглатываю скопившиеся в горле слезы и возвращаю смартфон в карман. Если бы мой благоверный был чуточку умнее, он бы запомнил, как подарил мне половину дома! Да, возможно, я дрянь, он прав! Георгий торопился и подписал подсунутые мной документы, не читая… Я сказала, что это договор на обучение из частной школы, куда мы перевели Вадика. Любая экспертиза докажет, что подпись настоящая. В тот же день я побежала в МФЦ и переоформила дом. Теперь мы владеем им оба…

«Лучше бы за собой следила, дура… Разжирела, перестала краситься, наряжаться. А потом удивляешься, почему у мужа на тебя не стоит».

Все, не могу больше читать это… Блокирую его номер. Слезы катятся по лицу, а я их остервенело смахиваю. Уже и таз полный насобирала, пока читала его словесный понос…

Слезаю с табурета в тот момент, когда деревянная доска в заборе резко наклоняется, являя взору… Нет, это не мужчина – что-то дикое, бородатое, с перекошенным от недовольства лицом. Он молча входит на мою территорию, поднимает таз, словно он весит не больше килограмма, и разворачивается, собираясь унести его к себе.

– Эй! Вы кто? Что себе позволяете? – цепляюсь за его мощное, натренировано плечо я.

Дровосек, лесник… Даже не знаю, с кем его можно сравнить? Высоченный, бородатый, хмурый… Наверное, местная алкашня. На нем растянутая, видавшая виды тельняшка и камуфляжные штаны.

– Я забираю свою алычу, – тычет он пальцем в воздух. – Наглость – второе счастье? Да, дамочка? Вы быть хоть разрешение спросили…

– Погодите, я… Давайте я дам вам бутылку водки? Но ее мне привезут позже, часа через два. А вы мне отдадите таз.

– Ящик водки, – усмехаясь, добавляет он.

– Да уж… По вам и видно.

– Истеричка, – шепчет он, но я все равно слышу.

– Да, я истеричка, наглая дрянь… Кто еще? Не стесняйтесь в выражениях.

Меня накрывает… У меня сердце ноет от обидных слов мужа, так теперь еще и этот мужлан недоделанный!

Он молчит. Держит таз и смотрит на меня.

– Да идите вы все! – бросаю я. Разворачиваюсь и убегаю в дом.