Глава 27

— А где… сам Ройберг?

— Я здесь.

И я дернулась, почти вскрикнула. Так тихо муж подкрался со спины. Он небрежно оперся плечом о дверной косяк и лениво следил за нами.

Я развернулась вполоборота, чтобы видеть этих двоих мужчин. И, судя по взгляду мужа, кровопролитие отменяется.

— Ты быстро, — качнул головой Шторм.

— Я торопился. Так что? Судя по тому, что ты в комнате моей жены, — последние два слова были выделены особенно, — что-то всё же произошло?

— Да. Судя по разговору, её брат решил наведаться к сестре.

— Он был один?

— Нет. В компании такого же самодура. Скоро они явятся к тебе. А если нет, то метки сработают.

— Дай угадаю, — ухмыльнулся Рой. — Ты повесил на них «Пятно предателя»?

— Именно. Так что жди с самого раннего утра. Спать им сегодня не придется, — усмехнулся Торвальд.

Я же опешила. Это ведь заклинание, которое применялось в ходе войны, и заставляло предателя переживать свои самые страшные кошмары ровно до тех пор, пока они не выполняли приказанное им.

— Это тебе, кстати, — Рой достал из камзола конверт и магией направил в сторону Шторма.

На тисненой бумаге был оттиск Северной академии. И по мере того как Торвальд читал его, глаза заполняла тьма, а на лбу образовывались хмурые складки. В приглушенном свете своей комнаты я даже заметила черные чешуйки на висках.

Торвальд сжал письмо в кулаке и резко вскинул голову на Ройберга. Кажется, запахло жареным. И снова я между этими двумя.

— Взрыв на этаже. Уничтожено целое крыло в моей академии.

— Очень печально, — как-то не слишком расстроился мой муж. На его губы набежала усмешка. — Как ректор ректору, я тебе говорил, что не стоит надолго оставлять академию без присмотра.

— Ты ведь не приложил свою руку к этому? — Шторм прищурился. Я сделала еще один шаг назад. Стоять между было опасно.

— Ну что ты, — как я мог. Отчего-то это звучало слишком наигранно.

— Если это дело рук твоего шпиона...

— Просто не стоит задерживаться на моей территории дольше отведенного. Ты не хотел лететь в ночь. Я разрешил задержаться. Но не стоит злоупотреблять гостеприимством.

— Ясно. Ну что же, дела не ждут. Я не буду ждать утра. Откланяюсь.

— Давно пора.

— Марисса. До скорой встречи, — Торвальд оказался рядом и, пока я не поняла, подхватил мою руку и оставил там короткий поцелуй, а потом размашистым шагом последовал на выход.

И только у самой двери мужчины обменялись рукопожатиями. Торвальд, несмотря на то, какие вести принёс ему Рой, проговорил:

— Надеюсь, во дворце ничего не взорвется. Случайно, разумеется.

— Не понимаю, о чем ты. Но думаю, что Крис получше тебя следит за обстановкой.

Торвальд усмехнулся и, постучав Ройберга по плечу, удалился.

И только когда мы остались наедине с мужем, я заметила, какие залегли тени под его глазами, как небрежно расстегнут ворот его камзола и рубашки. Он был уставший, волосы были в легком беспорядке. Словно он торопился.

От него пахло кедром и дымным ароматом можжевельника и смолы. И никакой противной лилии, духами которой так любила пользоваться Элизабет. Зато пахло родным запахом корицы и вишни.

Я встала в паре шагов от него.

— Ты был у меня дома? — спросила я, хотя и так догадывалась.

— Да.

Мы молча смотрели друг на друга. Я не знала, что спросить. Кроме очевидного: «И что ты там делал?»

Но я ведь знала ответ. Снова казаться маленькой дурочкой в его глазах не хотелось, а показывать, как мне неприятно, тем более.

А Ройберг медленно скользил взглядом по моему до колен платью, обрисовывал темным взглядом мои щиколотки и острые колени, талию и поднимался все выше. Он сложил руки в карманы, будто боялся сорваться и схватить меня ими.

— Отец и мать не будут иметь к тебе претензий. Я все уладил.

Я растерянно моргнула, не понимая, о чем он.

— Я переговорил с ними и рассказал, как все было на самом деле. И если они позволят себе обвинить тебя хоть раз или попрекнуть, как те любили это делать, — многозначительно протянул Рой. А я покраснела от стыда.

Я знаю, что Рой многое понял из общения с моей семьей, и от него не укрылось то, что родители, отдавая меня замуж за него, пытались больше напустить пыль в глаза. Но как бы те не пытались показать, что я очень любимая дочь — пара платьев и недорогой гарнитур из поддельных драгоценностей не помогли.

Мы просто не обсуждали это с Роем. Но он знал о моем положении в семье и не заострял на этом внимания, потому что я болезненно воспринимала подобную тему.

А выходит, что Ройберг сразу предупредил нападки в мою сторону. А то, что они были бы, это точно. Отец мог бы явиться сюда. И точно защищал бы Элизабет.

— Я предупредил их. Предполагаю, что завтра Даниэль тоже красноречиво изложит мне план своих действий по отношению к тебе. Так что можешь не переживать. Здесь он учиться больше не будет.

Я была поражена. Мне казалось, я ослышалась.

«А сестра?» — только я не успела это озвучить. Но Рой сам, предвосхищая мой вопрос, ответил:

— Когда ты вернешься с практики, Элизабет тут тоже не будет. Более того, к ней будет применено взыскание.

Я молча кивнула. Это было что-то невероятное.

— Как твоя рука?

— Уже не болит. Мадам Клео принесла лекарства.

— Отлично. К сожалению шрамы пока останутся, но не переживай, это ненадолго, — обронил Рой.

— О чем ты? Ведь от версидской кислоты нет спасения. Моя рука изуродована до конца жизни, — хмуро проговорила я, и рука заныла. Я дернула ею.

Ройберг оторвался от дверного откоса и подошел к тумбочке, где стояли средства для перевязки. Он взял обезболивающее и подошел ко мне.

Протянул мне маленький бутылек, и я сделала глоток. Поморщилась от горечи.

— Все будет хорошо, Марисса.

— Не будет.

Он поцеловал меня в лоб, потом прижался своим лбом к моему и прикрыл глаза. Шумно вдохнул и отстранился.

— Тихой ночи, — пожелал и вышел, прикрывая за собой дверь.

И что это только что было?