Глава 8

Тихие всхлипывания перемежались с рваным судорожным дыханием. В груди жгло.

Я не могла сейчас быть сильной.

Мне хотелось свернуться калачиком и плакать, плакать.

Быть слабой и быть под защитой, чувствовать, что меня будут беречь.

Но увы.

Именно с этого момента стоило начинать быть сильной. Отрастить толстый панцирь.

Найти бы еще здоровья на подобное. Но пока что я чувствовала себя сносно. А еще надеялась на родные стены.

Возвращение домой всегда наполняло меня особыми чувствами.

Район, где жил барон, мой отец, располагался на достаточном удалении от центральной, шумной и дорогой части города, но все же считался престижным. Здесь царила умиротворенность и спокойствие.

Я заглянула под штору. Мимо окон экипажа пробегали знакомые силуэты уютных домов, утопающих в зелени садов и парков, что придавало району особый шарм. Улицы были ухоженными, с ровными тротуарами и редкими, но элегантными фонарями, освещавшими путь в темное время суток.

Наш семейный особняк был двухэтажным и не отличался великолепием городских дворцов, но был выполнен со вкусом. Фасад дома украшал натуральный камень. Вокруг дома простирались аккуратные клумбы.

На первом этаже располагались гостиная и столовая, а также библиотека, где я любила проводить время, читая книги. Второй этаж занимали спальни. Из окон открывался вид на небольшой, но красивый сад, в котором можно было уединиться или устроить пикник на свежем воздухе.

Дом всегда казался мне убежищем и местом, где можно забыть о тревогах и просто наслаждаться тишиной и спокойствием.

Там меня почти никто не трогал и не замечал. Я была предоставлена сама себе.

Экипаж слишком быстро остановился. Пришлось поспешно вытирать слезы и обмахиваться руками, чтобы немного остудить раскрасневшееся от слез лицо.

Кучер открыл дверцу и помог мне выбраться. Отец уже стоял на пороге, нетерпеливо перетаптываясь. Его невысокая и располневшая фигура была затянута в легкий плащ, ведь на улице была глубокая осень. Это я выскочила из дома, не думая.

Да и носители огня, даже такого слабого, как я, не нуждались в теплых вещах. Зимой, конечно, да, но в то время как мой отец мог мерзнуть, я могла находиться в одной академической форме.

Барон Гарас поспешил мне навстречу. Он приветливо улыбнулся, морщинки вокруг его глаз собрались мелкой сеточкой. Я упала в его объятия, вдыхая родной запах корицы и вишни.

Так всегда пахло дома. Мамочка любила свой вишневый сад. А потом Гретта, наша помощница по кухне, всегда пекла пироги с вишней и делала вишневое варенье.

Сразу невзгоды отошли на второй план. Я смогла вздохнуть полной грудью. Отец отстранил меня и поцеловал в лоб.

— Марисса, детка моя. Ты так поздно приехала. Зачем же было так торопиться? Мы бы подождали, — проговорил отец, а я непонимающе моргнула.

— Я хотела переночевать дома.

— Ой, да брось ты. Твое место сейчас при муже. А мы с матерью никуда не денемся, — отмахнулся барон и погладил свою темную бородку, на которой уже виднелась седина. — Пойдем, пока ты не продрогла.

— Мне не холодно.

— Ох уж эти носители дара, — проворчал беззлобно отец. — Ну, хоть теплых вещей вам не надо. И то радость.

Я тихо рассмеялась. Отец любил поворчать по поводу и без.

Мы прошли по узкой каменной дорожке к дому, барон распахнул дверь. Сразу запахло вишневым пирогом.

На душе стало тепло и уютно.

— А где мама?

— Она уже спала, когда лорд-ректор сообщил о твоем приезде. Я не стал ее будить. Сейчас позову Гретту, пусть подаст тебе пирога и чая с дороги, — отец расстегнул брошь и снял плащ, вешая его на предплечье. Он сам был в домашней одежде, просторной рубашке и штанах. Видимо и его мой приезд застал практически в постели.

— Не надо. Я не голодна, да и сама могу взять, если что-то понадобится. Пусть Гретта отдыхает.

— Это ее обязанности, прислуживать таким, как мы, — нахмурился отец. Мне не понравились его резкие слова, но он всегда таким был. Потому я лишь снова покачала головой.

— Правда, ведь не голодна.

— Ну ладно, милая, — смягчился он.

А потом выжидательно уставился на меня. Он явно хотел что-то спросить или услышать от меня. Его приветливая улыбка растаяла. Брови хмуро сомкнулись на переносице.

Я нервно оглядела просторный коридор, где мы так и оставались стоять. Я не хотела говорить о скандале, о предательстве мужа и сестры. Иначе я бы опять расплакалась.

Но отец продолжал ждать.

Или же Ройберг сам ему все рассказал?

Но нет, это полный бред.

Или…

Мои сомнения быстро развеялись, когда отец произнёс:

— Марисса, ты ведь привезла деньги?