Глава 13

Ангелина

Сердце сжалось, едва мы столкнулись с сестрой взглядом. Лена старалась вернуться в зал со всё той же непринуждённой улыбкой, но я слишком хорошо её знаю.

Бросаю взгляд на два пустых стула рядом. Он точно с ней. Даже если ему позвонили. Даже если он вышел один, то Влада пошла следом именно к нему.

– Вы что-то бледная, Ангелина, – приходится оторвать взгляд от стульев и повернуться к Алексею. – Вам плохо?

Он скользит по мне каким-то странным взглядом. В нём словно похоть и желание, смешанные с безнаказанностью. От этого сального и скользкого взгляда моментально хочется прикрыться.

– Мой цвет кожи от природы бледный, – коротко отвечаю, невольно сцепляя руки в замок перед собой.

Партнёр моего мужа только усмехается, но не успевает ничего ответить. Ярослав возвращается за стол, и атмосфера вновь меняется. На каком-то интуитивном уровне ощущаю его злость. Морщинка между его нахмуренными и сдвинутыми к переносице бровями стала ещё глубже.

– Долгий разговор, – бросая очередной вызов моему мужу, произносит Алексей. – Твоя жена вся изпереживалась.

Яр бросает на меня короткий взгляд. В нём мелькает что-то странное. Словно он встревожен, но муж быстро гасит это, надевая очередную маску холодного бизнесмена.

– Моя жена не из тех, кто будет переживать из-за банального разговора по телефону.

– Только ли по телефону.

Взгляд Алексея перемещается в сторону. И с грацией настоящей кошки напротив нас с мужем присаживается Влада. Поймав мой взгляд, она едва заметно улыбнулась. В глазах читался самый настоящий победный блеск.

Сердце словно обожгло. На этот раз ещё сильнее, чем когда я увидела их вместе в офисе. Мне хотелось сказать что-то дерзкое, уколоть её так же сильно, как и она меня этой усмешкой. Но холодный ум твердил, что я должна сдержаться. Разборки в общественном месте между женой и любовницей точно не принесут мне достоинства. Скорее я буду выглядеть как настоящая истеричка, особенно на фоне этой пантеры.

Лев начинает плакать, и я моментально усаживаю его на руки.

– Тише, маленький, – он шмыгает носиком и тянется к отцу. – Яр, кажется, нам уже пора.

– Конечно, – он кивает мне, а затем начинает прощаться.

– Надеюсь, завтра всё в силе? – пожимая руку Яру, спрашивает Алексей.

– Безусловно. Мы с Ангелиной не пропустим это мероприятие.

– Мероприятие? – вопрос непроизвольно срывается с губ.

– Да, – отвечает партнёр. – Конное соревнование будет проходить в Первом павильоне. Начало в двенадцать.

Я крепче прижимаю сына к себе, стараясь не показывать волнение. Я ведь не могу быть на этом конкурсе. Мне нужно быть в два часа совершенно в другом месте, иначе я никогда не смогу выяснить, что там с бумагами. Что же мне такого придумать?

Горячая ладонь мужа ложится мне на талию, подталкивая идти вперёд. Его прикосновение обжигает. Хочется вырваться, и я дёргаюсь вперёд, ускоряя шаг.

Открыв дверцу своего люксового джипа, он протягивает руки к сыну.

– Я помогу, – сухо произносит, заставляя меня отступить.

– Зять, в этом деле женщины лучше знают, – вмешивается сестра. – Аналогично мужским телефонным разговорам в холле ресторана.

Его взгляд моментально меняется. Вспыхивает, как факел. Ярослав сжимает челюсть, и на его заострённых скулах появляются желваки злости. Не знаю почему, но уверена, за словами Лены стоит скрытый смысл, какой-то подтекст. И я совсем не уверена, что готова это услышать.

Ярослав смотрит на Лену так, словно она настоящий враг. В таком состоянии я видела его только один раз – когда его бывший друг и правая рука решили слить условия многомиллионного контракта прессе. Яр тогда едва бизнеса не лишился.

Вновь посмотрев на меня, он резко развернулся и дёрнул ручку водительского сиденья.

Я быстро присаживаюсь на заднее сиденье и пристёгиваю сына к детскому креслу. Люксовая иномарка срывается с места, заставляя вжаться в чёрное кожаное сиденье. Тишина в салоне начинает давить на грудь, едва позволяя сделать вдох. Дорога кажется невыносимо долгой. Яр не включает даже радио, и дети молча устремляют заинтересованный взгляд на ночные сумерки города.

Ярослав прерывает тишину, когда мы останавливаемся напротив старенького подъезда:

– Не задерживайся, Ангелина, – в его тоне звучат нотки безотлагательного повиновения. Так разговаривают начальник с подчинённым. Приказ: "Зайди!", и сотрудник должен прийти. Неважно, хочет он или нет. Это приказ руководства, не просьба, а беспрекословное повиновение.

Сестра с тревогой смотрит на меня, но я только уверенно киваю, давая ей понять, что выдержу. Она берёт Льва на руки и вместе с Лизой идёт к подъезду.

– Ты хорошо себя вела, Ангелина, – смех непроизвольно вырывается у меня.

Впервые чувствую себя домашним животным. Выполнила команду хозяина – похвалили, получила лакомство. Удивительно, как любовь может быть слепа.

– Это всё? Всё, что ты хотел мне сказать?

Сжимаю пальцами клатч, сдерживая неожиданный порыв злости.

– Я дал тебе слово и не нарушал его. Я не изменял тебе. Твои истерики неуместны.

– Не изменял или не успел изменить?

Жёсткий взгляд впивается в меня через зеркало заднего вида. Как и всегда, хочется отвернуться, но я запрещаю себе это делать. Поднимаю выше подбородок, и Яр только усмехается, словно безмолвно спрашивая, сколько я смогу выдержать.

– Не знаю, кто тебя так накрутил, детка, но у нас с тобой подписан брачный договор. Тебе известно, я никогда не нарушаю слова.

– Прямо как в тот день, когда я рожала, а ты не пришёл.

– Не из-за меня это случилось, Лин, – его взгляд буквально вцепляется в меня. Руки сжимают рукоятку рулевого колеса настолько сильно, что я слышу неприятный скрежет дерева. Ему всегда не нравилась неудобная правда, как и неудобная жена. – Погода была нелётная, рейс задержали.

– Меня из роддома забирал твой отец, – почти срываюсь на крик от обиды и боли – боли, которую я хотела забыть, но так и не смогла.

– Не передергивай, родная, – коротко произносит. – Я успел вовремя.

– Ты вбежал, когда мы уже выходили.

Он устало вздыхает, разрывая зрительный контакт. Я смотрю на него, пытаясь выровнять дыхание. Его энергетика, парфюм, запах – всё в его машине давит на меня. Где-то в глубине души я уже понимаю, что обманулась. Понимаю, что полюбила миф, свою же собственную фантазию. Сама создала её и сама же сейчас причинила боль.

– Ангелина, ты вернёшься домой. Твои истерики сейчас неуместны.

– А твои выходы из зала с ней уместны?

Он резко оборачивается ко мне, и я понимаю, что бью в цель. Значит, я всё правильно поняла по выражению лица сестры. Значит, он не просто был с ней, между ними что-то было, и это что-то увидела сестра.

– Ангелина, ты ведёшь себя как маленькая девочка. Между нами подписан договор.

– И где чётко написано, что ты не можешь мне изменить? А если изменишь, то останешься ни с чем.

– К чему ты клонишь, Лин?

– Я ничего не возьму от тебя, а ты дашь мне развод. Я не стану препятствовать тебе во встречах с сыном, но мы оба знаем, что ты слишком занят, а твоя Влада точно не примет ребёнка от бывшей.

– Хочешь развода? Хорошо, – на его лице появляется хищная улыбка, от которой мурашки разбегаются по позвоночнику. – Только в суде ты должна предъявить факт моей измены. А мы оба знаем, что её не было. И вот тут резонно вытекает вопрос: если подашь на развод, то назад хода не будет. Я не приму тебя, и если ты не сможешь доказать факт измены, то ребёнок останется со мной. Уверена, что потянешь эту битву, Лин?