Глава 7

— Не, ты погляди, каков подлец! — вскрикивает Лена, резко и довольно громко разрезая напополам огурец. — Ребенком он решил спекулировать. Надо рассказать все его отцу. Взял. Обесчестил тебя. Ты ему наследника родила. Сейчас думает, все можно, если ты молодая, наивная, глупая девчонка еще. Можно манипулировать? Я ведь о нем думала как о порядочном мужчине. Ничего! Мы на него управу найдем. Надо все рассказать Али Вассадовичу. Он быстро сынку мозги вправит.

Лена сваливает мелко нарезанный огурец в большую миску, а затем приступает к салату. С не менее серьезным и каким-то кровожадным видом начинает его резать.

— Не думаю, что нужно его вмешивать, — тихо произношу, уже жалея, что все рассказала сестре.

— Как это не нужно? — она ко мне резко оборачивается и взмахивает ножом. Лена всегда была эмоциональной, но такой взволнованной вижу ее впервые.

После смерти родителей мы узнали о кредитах, которые взял отец на развитие бизнеса. Потом родня, которая пыталась растащить любое имущество едва ли не по кусочкам. Мне еще не было восемнадцати, поэтому все старались оформить надо мной опеку, лишь бы получать выплаты. Сестре тогда пришлось взять всю оборону на себя. Мы всегда были близки с ней, но трагедия нас еще больше сблизила.

— Ты еще скажи, что собираешься прогнуться под него. Или из-за ребенка жить вместе будете? До какого времени? До совершеннолетия Льва?

Она вонзает кончик ножа в деревянную разделочную доску, я даже неосознанно вздрагиваю. Такой кровожадной она никогда не была.

— Лен, ты не понимаешь.

— Это ты не понимаешь, сестренка! — ее голос звучит громче обычного. — Изменять — это одно дело, но угрожать — это статья. Звони прямо сейчас его отцу. Али Вассадович всегда был справедливым мужчиной. Поможет и с разводом, и с опекой.

Она протягивает мне телефон, но я отворачиваюсь.

— Хватит, Лин, показывать характер. За нас некому заступиться. Нужно бороться за то, что любишь.

Молчу. Губы поджимаю. Вижу, как сестра злится. Ее всегда раздражало то, что шло не по ее.

— Надо сначала с Яром поговорить. У нас брачный контракт.

— Любую бумагу можно оспорить, — недовольно фыркает. — Хватит! Устала тебя уговаривать! Сама позвоню.

Она уже тянется к телефону и что-то щелкает по экрану, когда я вырываю у нее из рук модный гаджет.

— Хватит, Лен. Мы сами разберемся, — чуть громче, чем хотелось бы, отвечаю ей.

— Так же, как ты хотела разобраться со своей залетной беременностью?

Слова сестры отдают моментально болью. Вряд ли мы бы поженились, если бы я не забеременела. Он был сильно пьян, ошибся комнатой. Утром даже не понял, что это я была с ним всю ночь. Я ведь могла его остановить. Могла сбежать, когда он стал раздевать меня. Когда коснулся губами моей кожи, пустив ток по нервным окончаниям. Я настолько сильно его любила, что хотела зайти дальше именно с ним. И до сих пор не жалею об этом. Ярослав не просто все сделал как надо, он показал мне взрослый мир сладких отношений. Я даже не мечтала, что он сделает мне предложение.

— То ты уговариваешь меня простить его измену, то сейчас хочешь, чтобы я позвонила его отцу, — внутри меня что-то обрывается. Надламывается после ее слов о беременности. После намека, что нужно было как минимум соблюдать осторожность. Лучше было бы оттолкнуть его тогда. О беременности не хотела говорить. Стыдно было. С того вечера мы не виделись. Лена вмешалась в мою судьбу, пришла к Ярославу и все рассказала. На следующий день он приехал и сказал, что мы женимся. Что он никогда не бросит ребенка.

— Уговаривала, потому что не знала, какой он жестокий.

— Даже если я все рассказу его отцу, откуда уверенность, что он сможет повлиять на сына? Ярослав давно взрослый и самостоятельный мужчина. Что есть у меня? Ни работы, ни жилья, ни денег. Он может дать сыну все. Любой суд с его связями будет на его стороне. Я не просто встану между ним и его отцом, я могу стать причиной скандала.

Срываюсь с места, лишь бы еще больше не наговорить. В комнате быстро собираю сына. На себя просто набрасываю толстовку. Вновь сетую на то, что не взяла из дома что-то потеплее.

— Куда ты? — раздраженно уже в дверях перехватывает меня сестра.

— Нужно Лизу из садика забирать.

Сестра недовольно поджимает губы, но не торопится продолжать разговор. Знаю, она волнуется за меня. Все ее слова идут от сердца, но мне и так слишком тяжело.

— Хлеба по пути купи.

Киваю и быстро выхожу из квартиры, пытаясь вздохнуть, но легкие совсем не наполняются кислородом. Я словно попала в какую-то ловушку, в которую сама же себя и вогнала.

Придерживая одной рукой сына, второй пытаюсь стащить коляску. В нашей с Яром квартире все предусмотрено. Новый элитный дом, продуманный до мелочей. Коляску обычно я внизу оставляла. У сестры же обычный старый фонд. Тут даже подъездная дверь не закрывается.

Колесо чуть соскальзывает со ступенек, и коляска едет вперед. Стараюсь удержать ее, но она слишком тяжелая. Едва не падаю, когда мужчина вытягивает руку и останавливает ее.

— Стоит быть осторожнее, — мягко произносит, растягивая губы в улыбке. Не знаю почему, но у меня волоски на теле дыбом встают.

— Спасибо.

Стараюсь обойти его, но он только крепче перехватывает коляску.

— Я помогу вам. А то как-то не по-джентельменски позволять женщине с ребенком тяжелую коляску на себе таскать.

Он не дает мне права даже что-то сказать. С легкостью подхватывает прогулочную коляску и выносит ее на улицу.

— Еще раз спасибо, — усаживаю Льва и разворачиваюсь к садику.

— Прогулки с сыном хорошо позволяют подумать, Ангелина Викторовна.

Сглатываю и только сильнее начинаю сжимать черную ручку. Мужчина вновь широко улыбается, но в нем нет даже намека на добродушее. Скорее это улыбка самого настоящего питона, который подбирается к своей жертве.

— Вы ошиблись, — произношу первое, что приходит на ум.

У мужа всегда были враги. Конкуренты в бизнесе. На последних сроках беременности мне даже пришлось жить у свекров, потому что на Ярослава покушались и мы жили в разных странах.

— Разве? Будет лучше, если вы позволите проводить вас до детского садика племянницы. Поверьте, это только для вашего блага.

Осматриваюсь по сторонам. Сердце в груди грохочет. Впервые понимаю, что значит адреналин. Вновь на незнакомца смотрю.

— О чем вы хотите поговорить? — спрашиваю, стараясь сдерживать дрожь.

— Слухи о вас и впрямь правдивы, Ангелина Викторовна.