Глава 23

Тишина в доме в прямом смысле давила на меня. Я и не знала, что так может быть. Красивый дом, который когда-то казался мне самой настоящей крепостью, сейчас кажется слишком мрачным.

Каждый скрип половицы под моими босыми ногами отдавался в ушах оглушительным эхом. Сердце колотилось где-то в горле, не давая возможности сделать полноценный вдох.

Я стояла перед массивной дверью кабинета Ярослава, крепко сжимая изящную ручку. У меня еще было время передумать. Я могла бы…

Прикрываю глаза, напоминая себе о сыне. Что будет, если Ярослав решит со мной развестись, и я больше никогда не увижу Льва? Что, если в какой-то момент Яр решит, что я надоела ему и от меня можно избавиться? Что, если он выставит мне условия? Он прекрасно понимает, что ради сына я готова на все. Что, если…

В голове опять звучат сотни “если”. Сколько бы раз я ни пыталась найти другой выход, все равно возникают вопросы. Яр четко дал понять, что не собирается разводиться. Я нужна ему. Нужна, потому что на мне фирма, через которые он отмывает деньги. Как только я буду ему не нужна, скорее всего, он избавится от меня.

– Это ради Льва, – бубню себе под нос и тяну ручку двери вниз. – Ради нашей свободы. Ради того, чтобы он не рос с отцом, для которого семья – просто приложение, а жена – обычная проститутка.

Собственный голос ударил так, что ни одна физическая сила не смогла бы. Оказывается, выбор между правильным и неправильным стирается в моменте.

Я толкнула дверь. Она открылась беззвучно. Внутри все было пропитано им. Каждая вещь буквально носила его энергетику.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь панорамное окно, выхватывал из мрака контуры стола и тот самый сейф, скрытый в стене между стеллажами книг.

В очередной раз попыталась вздохнуть, но легкие так и не наполнились кислородом.

Прикрыв за собой дверь, я на цыпочках подошла к сейфу и включила экран смартфона. Последнее сообщение все еще было непрочитанным. Я не стала спрашивать, откуда у Алексея код к сейфу. Этот факт меня даже не удивил. Наверное, потому что мои розовые очки давно сломались, и той наивной девочки больше не стало. Я видела в Ярославе взрослого мужчину. По факту я о нем ничего не знала. Сама придумала, сама полюбила. В его мире все просто. Вопрос только цены, а доброта и наивность вообще не нужны.

Пальцы немного подрагивают, когда я ввожу код. Тихий щелчок, и мое сердце замирает. Внутри аккуратно сложены сразу несколько папок. Мне приходится проверить каждую. Я старалась просматривать все аккуратно и возвращать на прежние места. Я все еще помню, как Яр щепетильно относится к документам.

Когда в руках оказалась последняя папка с голубой обложкой, сердце разогналось с немыслимой скоростью. Я уже знала, что там хранятся условия сделки. Все детали, счета, важные документы.

Внутренний голос вновь неприятно скребет изнутри, но я в буквальном смысле душу свою гордость.

Открываю первую страницу и делаю ее фото на телефон. Просто делаю. Не думаю. Запрещаю себе думать, потому что, если начну анализировать, то могу передумать. Выбора у меня нет. Я сама себя загнала в ловушку.

Паркетная доска неприятно скрипнула, заставив меня замереть с папкой в руке.

– Лина?

Голос мужа звучит хрипло, словно он только что проснулся. Быстро бросаю папку в сейф, одновременно с тем как включился свет.

– Что ты тут делала?

Муж прищуривается, глаза потирает, а я с места сдвинуться не могу, иначе он увидит, что сейф все еще открыт.

Пространство кабинета заполнилось резким светом, заставив меня зажмуриться. Сердце в груди замерло, а затем рванулось с бешеной скоростью, разрывая грудь и отдаваясь оглушительным стуком в висках. Я стояла, вжавшись спиной в холодный металл сейфа, словно надеясь раствориться в нем.

Ярослав продолжал стоять в дверном проеме, загораживая своей массивной фигурой весь выход.

— Что ты тут делала? — вновь задал вопрос, от которого мелкая россыпь мурашек покрыла тело.

Он был без майки, лишь в домашних спортивных штанах, которые сейчас были опущены ниже пупка, показывая поросль черных волос. Широкие плечи, мощные бицепсы, на которых играли напрягшиеся мышцы от того, что он сложил руки на груди, и идеально очерченный пресс, проступающий под тонкой кожей. Мое внимание на долю секунды зацепилось за темную татуировку на левой стороне груди — старый, знакомый до боли витиеватый узор, который я когда-то в полночь изучала кончиками пальцев, слушая, как он засыпает. Сейчас это тело, когда-то бывшее для меня слабостью, казалось устрашающим. Темные волосы были растрепаны, на лице — следы сна, но глаза… глаза были острыми и ясными, как у хищника, почуявшего добычу.

Мысленно я уже прощалась со свободой, с сыном, со всем. Но где-то в глубине, в самом потаенном уголке души, зашевелилось что-то острое, отчаянное и гордое. Если это конец, то я не буду ползать и умолять.

Пальцы за спиной, дрожа, нащупали край дверцы сейфа. Я изо всех сил надавила на нее, и тихий, но отчетливый щелчок прозвучал для меня громче выстрела.

Не знаю точно, уловил ли этот звук муж, потому что сейчас я слышу только учащенное биение своего сердца и его спокойное дыхание.

— Не могла уснуть. Решила… найти, что можно почитать, — я пожала плечами и заставила себя оторваться от сейфа и сделать шаг ближе к нему.

Его взгляд медленно переместился от моих глаз на губы, а потом резко скользнул ниже, заставив меня еще чаще дышать. Я словно участвовала в марафоне, настолько мне было сложно сделать вдох. Настолько легкие казались распаленными. Я не сразу поняла, что шелковый пояс от халата ослаб, обнажив кружевную, почти прозрачную ночную. Она осталась здесь с нашего последнего визита, единственная вещь, которую я смогла найти.

Я надевала ее только один раз, но Яр почти сразу же ее с меня стянул, она была слишком вызывающая, с полупрозрачным кружевом и даже небольшим вырезом спереди, хотя ночная не доходит даже до середины бедра.

Я купила комплект, чтобы порадовать мужа, чтобы быть красивой для него, но сейчас она точно неуместно выглядела.

— Я пойду, Яр, — наспех завязав халат, я хотела сделать шаг, когда муж сам вошел в кабинет, прикрывая за собой дверь.

Он сканирует меня взглядом, а я только сейчас понимаю, что телефон так и лежит на столе, прямо перед ним. Если он спросит, если заметит, то мне точно придет конец.

— В темноте книгу искала? — спрашивает он, а сам делает еще один шаг ближе.

Я так и застываю перед столом, с большим усилием заставляя себя не смотреть на мобильный.

— Не успела включить свет. Что за странные вопросы, Ярослав? — неожиданно уверенно произношу, вздергивая выше подбородок.

Муж подошел вплотную, напротив него я слишком маленькая. Он нависает надо мной, точно скала. Высокий, широкий в плечах, и мне приходится задирать голову выше, чтобы видеть его взгляд. Взгляд полный желания, азарта и чего-то еще.

Я сжимаю руки в кулаки. Хочется послать его прямо сейчас. Сказать, чтобы так не смотрел. Что я видела его разврат прямо на улице, и точно не собираюсь принимать его после кого-то. Но вовремя прикусываю язык.

Видео — мой единственный шанс для шантажа. Как бы это грубо ни звучало, но все именно так. Я не стану его передавать в суд, и он останется со своими деньгами, а я останусь с сыном.

– Книгу, значит, искала? – его ладонь легла на мою талию, обжигая кожу даже через тонкую ткань. Дыхание перехватило. Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи, чуть ниже уха. – Есть быстрый способ заснуть.

– Перестань! – попыталась ладонями упереться в его широкую и накаченную грудь, моментально ощущая, как кончики пальцев начинают гореть. – Я не… не приму тебя. После… измены.

Выталкиваю слова, стараясь не сорваться и не рассказать правду, которая сейчас меня раздирает. Жжет изнутри. Я все еще вижу его с ней. Его расслабленное лицо, его рука в ее волосах, ее отточенные движения.

– Я уже говорил, не было измены.

Он произносит это, а сам касается внутренней поверхности бедра, заставляя ахнуть и сжать ноги.

– Брось, Лин, я знаю, что тебе это нравится.

Его дыхание, смесь табака и спиртного, касается моей кожи. Он, точно хищник, водит носом по моей шее, а я едва сдерживаюсь, чтобы не высказать ему всё.

– Блять, как же я скучал, малышка.

Он берет мою руку, и как бы я не старалась вырваться, ведет по своему оголенному торсу, заставляя сжать в ладони его возбужденный член.

Становится окончательно омерзительно. Я связалась с самым обычным кабелем. Даже сейчас он считает, что все нормально, что это обычная ситуация, что то, что делала ему та особа прямо на улице, — не измена.

На улице! Боже! Прямо при всех! Без стеснения!

– Хватит, Яр! – вновь делаю попытку оттолкнуть его, но он не слушает.

Я понимаю, что он выпил, но он не настолько пьян, чтобы не понимать, что делает. Он просто ведет себя как животное: похотливое и мерзкое животное.

– Яр, прошу! – успеваю только пискнуть, как он усаживает меня на стол, прямо рядом с мобильным телефоном. Я пальцем толкаю телефон под папку, чтобы муж его не заметил, и именно в этот момент он заставляет меня лечь на стол. Рукой к столу прижимает, устраиваясь между моих ног.

– Я не хочу! Яр, прошу, не надо!

Он не слушает, задирает мне рубашку и касается губами моего живота. Ведет языком ниже, а затем обхватывает клитор, начиная его ласкать.

Я шумно выдыхаю, жар быстро распространяется по телу. Я слишком долго не была с мужчиной, и моё тело быстро начинает таять в умелых руках. Я уже и сама не понимаю, в какой момент начинаю подмахивать ему бёдрами, насаживаясь на его язык. Всё это выглядит слишком пошло. Я впервые ощущаю себя грязной. Грязной оттого, что он вот так запросто взял меня.

Я кончаю быстрее, чем когда была сильно возбуждена. Ярослав не дает мне передышки, резко разворачивает меня, заставляя лечь животом на стол. Придерживая руками мои бедра, входит, заставляя сразу бесстыдно простонать.

Сложно отрицать очевидный факт, что как мужчина, Ярослав меня возбуждает. Как женщина, я хочу его. Мне хочется наполнения, пошлых слов, уверенных толчков. Но как его жене, мне становится мерзко. Мерзко, что я вот так возбудилась. Мерзко, что принимаю его, изгибаясь под ним, царапая поверхность стола.

Я сжимаю его внутри себя, пока наконец не достигаю пика и не взрываюсь с осознанием того, что это наш последний секс. Последняя близость. Пусть так. В нашем браке не все было так плохо, и я благодарна Ярославу за сына.

Муж делает еще три глубоких толчка и, с рыком, наваливается на меня.

Какое-то время мы тяжело дышим. Его большие ладони поглаживают место, где он только что до синяков сжимал кожу. По телу разливается ядовитое тепло. Мнимая забота, которую я принимала за чистоту.

– Доволен? – спрашиваю чуть севшим от крика голосом. Вопрос прозвучал слишком резко, учитывая, что я кончила.

– Я…ведь не сделал тебе больно?

Прикрываю глаза, чтобы не разрыдаться. Как он может быть таким? Он вправду не понимает или же делает вид? Или просто смеется? Зачем? Он ведь знает, как я его люблю. Знает, но все равно причиняет мне боль, которая каждый раз затмевает предыдущий его удар.

– Нет, ты не сделал мне больно, Яр, но сейчас я бы хотела привести себя в порядок.

Он выскальзывает из меня, оставляя за собой леденящую пустоту внутри.

Ярослав разжал руки, но я все еще не пошевелилась. Даже когда дверь за спиной закрылась, я еще какое-то время так и находилась в подобной позе.

Лишь спустя несколько минут я начала шевелиться и приводить себя в порядок, ощущая горькое опустошение и проявляющиеся синяки на бедрах.

Такой животной близости у нас не было никогда. Мы всегда играли роли: он – опытного наставника, я – нежной ученицы. А сейчас мы были просто мужчиной и женщиной, выплеснувшими всю накопившуюся боль и ненависть в единственном доступном им языке. Это не было изнасилованием или принуждением, это было банальным прощанием.

Только, несмотря на умопомрачительный оргазм, горькое послевкусие затмило все ощущения.

Достав телефон из-под папки, я открыла галерею, выбрала нужные файлы и нажала на отправку.

Сообщение ушло. Дело было сделано. Мост был сожжен.