Глава 9

– Что вы сказали? – переспросил он, явно удивленный. Похоже, не поверил своим ушам.

Впрочем, я бы на его месте тоже не поверила.

– Капуста, говорю, квашеная… Очень уж хороша, – быстро нашлась я и набрала из центрального блюда побольше солений на свою тарелку. Сразу же вспомнила об изысканных вкусах княгини и добавила: – Плебейское, конечно, блюдо… но вкусно же!

Во взгляде князя явственно читалось разочарование. М-да, вроде и выкрутилась, а все равно получилось не очень… Человек тут душу раскрывает, о серьезных вещах говорит, а мне лишь бы пожрать. Впрочем, судя по тому, что я успела узнать о княгине, ждать от нее чего-то хорошего – занятие глупое и безнадежное. Так что все в пределах легенды.

– И все же… – зачем-то добавила я. – Мне жаль.

Это было чистой правдой. Действительно жаль. В кои-то веки встретила такого породистого, качественного мужика. А вот поди ж ты: любовь и брак у него могут быть только с этой самой истинной парой. А я – как уже выяснилось – вовсе не она, и метка у меня поддельная. Следовательно, никакого потомства у нас с князем не может быть по определению. А он, судя по всему, как раз таки желает размножаться, причем чем скорее, тем лучше. Ну, или не столько желает, сколько положено: все-таки князь, наследники нужны.

А я что? Я – с пониманием.

Настроение, еще недавно вполне легкомысленное и даже весьма игривое, ухнуло куда-то в глубокую пропасть. Воспоминания из прошлой жизни накатили тяжелой волной.

Было уже у меня такое. Ну пусть не совсем один в один, но очень уж похожее. Счастливый брак, свадьба на сорок человек – с гостями, пожеланиями, поздравлениями. Воздушные шарики, рукописные плакаты на стенах, и веселые песни-танцы под гармонь – так было принято в те времена. Потом, как и положено, первая брачная ночь, за нею медовый месяц… Все как у всех.

А потом – угрюмая докторша в белом халате, пряча глаза, объявила мне, двадцатилетней пигалице:

– Детей у тебя не будет… Никогда.

Земля ушла из-под ног, перед глазами потемнело… Несколько дней рыдала безутешно. Муж гладил по голове, говорил:

– Ничего… Бывает. Мы с тобой, Анюточка, и не такое переживем…

В общем, держался молодцом, не в чем упрекнуть. Только вот я точно знала: детей он хотел. Очень. Да он мое расписание по календарику наизусть знал! Каждый месяц ждал: а вдруг в этот раз не приедут гости-то на красных «Жигулях»? Да-да, так тогда и говорили. Сейчас и вспомнить неловко.

Я, хоть и девчонка совсем была, решение приняла быстро и легко. Это у меня детей не может быть, а у него – очень даже могут. И как только немного оклемалась, недели через две, не больше, сама подала на развод.

Ох и злился же он! И ругался, и с цветами-подарками ходил, и дурой обзывал. И даже плакал, умолял… Но я была непреклонна: развод – и точка. Любила я его, очень любила. Но и понимала: ему семья нужна, настоящая. Ох, а сколько от родни да подруг наслушалась: мол, сердце ему разбила… Только вот сердце – что? Как разбилось, так и заживет.

Позже уже узнала: встретил он свою половинку, поженились, дочку Анечкой назвал. В общем, все у него хорошо закончилось.

А я с тех пор замуж больше не выходила. Хотя желающих было – хоть отбавляй. Я, вообще-то, по молодости очень даже ничего была. Но разбитое сердце – штука такая. Один раз перетерпела – больше не хочется. Да и жизнь никому портить не хотела, моя проблема – мне и решать. И решила! Поступила в педагогический и всю жизнь провозилась с детьми. Сколько у меня их было – не счесть. Ни одной многодетной семье столько не воспитать! Каждый год – по школьному альбому.

В общем, как-то все переболело да уладилось… В той жизни.

А в этой, смотри-ка, – все по новой, все сначала! Только с поправкой на местные реалии: истинные пары, магические метки…

Ну что за невезение!

Впервые за столько лет – можно сказать, за две жизни – внутри так вспыхнуло. Теплое, глупое, щемящее чувство. Как в шестнадцать, когда сердце стучит так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет. Вот можно собрать все банальности: в груди тысячи бабочек расправляют крылья и трепещут, заразы. Хочется смотреть на него – просто так, бескорыстно любоваться, потому что красиво же! Хочется смеяться без причины, петь под дождем, обнимать весь мир – просто потому, что этот человек существует.

И ведь знаешь, что это глупость. Что это просто химия, игра гормонов в молодом теле. Но разве это важно, когда весь мир уже наполнился светом и свет этот исходит от одного-единственного человека?

Да уж, Анна Владимировна, поздравляю: влюбилась. И снова неудачно.

– Но ведь теперь все выяснилось. Скоро этот ваш обряд. Я так понимаю, это что-то вроде развода, раз уж я должна буду покинуть замок? Ждать осталось всего неделю… Кстати, – вдруг вспомнила я, – говорят, что самые знатные дома уже ожидают нашего расставания и готовят своих лучших дочерей. В общем, думаю, скоро все наладится. Не переживайте! – я говорила это с улыбкой, хотя к глазам готовы были подступить слезы.

Впрочем, я уверена: ни князь, ни куда более проницательный наблюдатель не смог бы этого определить. Если каждый день при любых обстоятельствах: жизненных неурядицах, сложностях, болезнях и даже самых плохих новостях – тебе нужно выходить к детям и сеять разумное, доброе, вечное, ты волей-неволей научишься владеть мышцами лица. Так, чтобы ни малейшая тень внутреннего раздрая не прорвалась наружу…

Князь молчал. Долго. Так долго, что я уже начала за него беспокоиться, а потом сказал:

– Я, собственно, почему пригласил вас на завтрак…

– И зачем же? – спросила я ровным голосом, хотя по спине пробежал холодок.

Каких еще неприятностей мне ждать?

Судя по тому, насколько вкусный завтрак мне предложили, новости должны быть ужасными. Не случайно же князь пытается «подкупить» жену вкусняхами. Впрочем, что это я, она же всю эту деревенскую простоту терпеть не может. Так что не очень-то князь и расстарался.

– Вы же не станете спорить: со вчерашнего дня вы ведете себя… гм… несколько необычно. Вот и хотел убедиться, что вы сможете выполнять свои супружеские обязанности.

Моя челюсть едва по столу не клацнула.

– Супружеские обязанности?! – я не удержалась от изумленного восклицания.

Мы же вроде как разводимся, с чего бы вдруг? Щеки предательски вспыхнули.

– Обязанности хозяйки замка и супруги правителя, – спокойно пояснил князь.

Так… Кажется, он говорит вовсе не о тех обязанностях, о которых я подумала. А еще кажется, что мое смущение от князя не укрылось и явно доставило ему некоторое удовольствие. Вот почти уверена: он нарочно выбрал такую формулировку, чтобы меня подразнить!

– Ах да, точно, вы же ничего не помните! – хмыкнул князь с таким видом, будто не верил этому ни на одно мгновение.

– Именно! – холодно подтвердила я.

– Вообще-то у нас важный прием в честь делегации из княжества южных гор.

Прием? Он что, шутит?! Да нет, не похоже…

Мало того, что очнулась в чужом мире, в чужом теле, так мне тут еще и день сурка организовали? Эй, мироздание, успокойся! Это явный перебор!

– Прием же был вчера, – осторожно проговорила я. – Меня на нем пытались отравить – к счастью, без особого успеха.

Князь лишь покачал головой.

– Вчера была его официальная часть, приветственная…

Ну слава всем богам и котикам этого мира! Дни идут, как им и положено, один за другим. Я так обрадовалась этому обстоятельству, что почти перестала слушать, что там говорит мой муж, которому я, как выяснилось, все еще должна что-то супружеское.

А говорил он, между прочим, важные вещи!

– Сегодня в два пополудни мы с великим южным князем подпишем ратное и торговое соглашения. Оба наши княжества ждали этого события годами. И в эту честь будет дан бал. И пока обряд не проведен, пока ваш обман официально не раскрыт, вы все еще считаетесь моей женой. А следовательно, должны прилежно исполнить роль супруги властителя и хозяйки замка. Эта сделка и этот прием очень важны для княжества, и потому мне нужно понимать… – Он сделал паузу и вдруг почти прорычал: – Что, черти побери, вы задумали?!

Ну вот, опять двадцать пять! Опять я ему задумала…

– Ничего, – вздохнула я. – Если вы все еще о том, что я потеряла память, то поверьте, я этого не задумывала. Оно как-то само приключилось. Но вы ведь не верите…

– Кто бы стал верить прожженной лгунье.

Ох, сложно как с этими князьями! Вторые сутки общаемся и все еще никуда не продвинулись.

– Это очень умно – притвориться, что ничего не помните, стать вдруг милой и покладистой. Да еще и жертвой покушения. И что же должен сделать я? Разумеется, пожалеть бедняжку и во время приема держать к себе поближе, чтобы присматривать. А сблизившись, как-нибудь извернуться и все-таки избежать обряда. На что вы рассчитываете? На какое-то новое колдовство или на свои женские чары?

– Ну, нового колдовства мне, похоже, не подвезли. Сами же сказали, для этого требуются визиты к какой-то там кузине, у которой имеется какая-то там колдунья. А я, похоже, в последнее время этого не делала. А мои женские чары, насколько я понимаю, на вас не действуют.

И тут князь отвел взгляд. Впервые за все это время. Ого! Неужели все еще действуют?

И я совершенно нелогично испытала укол ревности. Неужели ему нравится княгиня? Но ведь она совершенно отвратительная особа! Не дай бог такую в подругах.

Или все же это относится ко мне? Он ведь сам только что говорил, что новая княгиня – умная и забавная. Так это, на минуточку, я.

– Понимаю, вы меня все еще подозреваете, теряетесь в догадках, что такого ужасного я могла придумать. Но справедливости ради просто в качестве одной из версий вы должны допустить вероятность того, что я говорю чистую правду. Иначе картина будет неполной.

Князь сокрушенно покачал головой.

Дилемма и правда была не из простых – верить или не верить той, что уже показала себя беспринципной лгуньей. Я вот, к примеру, знаю правильный ответ. И то на его месте сомневалась бы. Потому что, будь я настоящей княгиней – хитрой и изворотливой интриганкой, – наверняка говорила бы то же самое.

Ладно, эту проблему мы сейчас не решим, только запутаемся… Я решила ответить по существу:

– Обещаю быть паинькой, если, конечно, меня кто-нибудь просветит, как следует себя вести порядочной супруге князя на такого рода сборищах. Ну и нам придется решить одну маленькую проблему: я ведь там никого не узнаю…

– Не думаю, что это станет проблемой. Просто молчите и улыбайтесь, всем одинаково. Обращаться со столовыми приборами вы вроде бы умеете.

– И все? – удивилась я. – Вообще-то не такая уж и сложная задача…

Князь кивнул.

– Всего-то не закатывать сцен и не строить козни. Падать в обморок тоже крайне нежелательно. Справитесь?

– Постараюсь, – буркнула я недовольно.

Мне был чертовски неприятен тон князя. Его стервозная супруга, может, и заслужила такое отношение, но я-то нет. К тому же справедливости ради в обморок княгиня упала вовсе не по собственному желанию. Ее так-то отравили, и князю это известно.

– Что ж, будем надеяться. – Он без предупреждения встал из-за стола. – А сейчас мне надо спешить. Встреча в верхах вот-вот начнется.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Эй, а как же я отсюда выберусь? – возмущенно воскликнула я.

Разумеется, дорогу я не запомнила, хоть никогда не отличалась тем самым «топографическим кретинизмом», который огульно приписывают кто всем женщинам скопом, кто – всем филологам. Но наша с князем прогулка была долгой и запутанной. Сначала к ритуальному залу, потом к замку. А коридоры замка были многочисленны и не отличались один от другого, разве что сюжетами фресок. Тоже, надо сказать, весьма однообразными.

Князь обернулся, окинул меня усталым взглядом. Кивнул на серебряный колокольчик, что висел над входом в беседку.

– Когда закончите – позвоните. Вас проводят.

С этими словами он ушел.

Если учитывать, что правила этикета в наших двух мирах плюс-минус лапоть похожи, то, что он сейчас сделал, крайне невежливо. Но, может, и правда опаздывал на свою эпохальную встречу.

Я окинула взглядом столик, прикидывая: сыта я уже или хочу чего-нибудь еще? Эх, сейчас бы кофе – и завтрак был бы идеальным! А вот есть ли он в этом мире? Спрашивать об этом, конечно, я не стану даже у князя.

Одно дело – потерять память, и совсем другое – помнить то, чего в этом мире никогда не было. Так что я встала из-за стола и позвонила. Делать в этом саду мне было нечего.